Тэг, он же ярлычок, она же тема «мнение»
Главный храм вооружённых сил Российской Федерации, который планируют построить в парке “Патриот”, мог бы стать поводом для серьёзного конкурса, но не стал, что неудивительно. Зато опубликованные на днях в прессе рендеры стали поводом для горьких шуток – и тоже понятно, почему. Перед нами – почти готовый мем, воплотивший чаянья и страхи, которые через пару десятилетий вряд ли кто-нибудь поймёт.
Здание высотой 95м (включая крест) имеет габариты 65,4м х 97,9м. Общая площадь равна 10950 кв.м.
Этот текст – в некоторой степени продолжение душевного, но весьма осмысленного эссе под название “Перекрёсток”, которое архитектор Евгений Чемёркин посвятил локальной урбанистической задаче, превращённой в лакмусовую бумажку и движущую силу размышлений о современном городе.
“Можно быть трушным, но успешным”, – заявил Покрас Лампас на публичном обсуждении, состоявшемся в начале августа в гостинице WYNWOOD, в двух шагах от недавно созданного масштабного мурала «Д ¥ Ā Л И З М», который не так-то просто повидать.
Итоги конкурса “Арт-Комплекс” навели на причудливое желание – чтобы он длился, никогда не кончаясь. Потому что конкурс, где молодые авторы привносят современное искусство в парадные и коридоры реальных домов – это прекрасно, а всё остальное – не очень.
Победитель конкурса – проект
«Иллюзия пространства» студента СПбГАСУ
Евгения Акуличева.
В Санкт-Петербурге, на территории креативного пространства “Ткачи” открылась биеннальная выставка дизайна “Модулор” – старейшая, всеохватная и маленькая. Такое впечатление, что её пространство сжимается, как шагреневая кожа, превращая некогда подробную до скучноватости обзорную экспозицию в коллекцию избранных студенческих работ.
В Петербурге состоялась выставка, интересная, прежде всего, концепцией: журнал “Проект Балтия” отметил своё десятилетие научно-практической конференцией “Города будущего, будущее городов” и одноимённой экспозицией. Оба мероприятия были организованы при поддержке Комитета по градостроительству и архитектуре Санкт-Петербурга, а также генерального консульства Королевства Нидерландов в Санкт-Петербурге и развернулись в фойе Новой сцены Александринского театра, похожем вовсе не на предбанник, а на полноценный зал.
В идеале содержимое стендов-коробочек, где архитекторы образно выразили свои грёзы и антигрёзы о городах будущего, а также более традиционный контент, посвященный будущему разных городов, следует рассматривать в контексте конференции. Хотя, с другой стороны, вне умных речей экспозиция становится беззащитной и откровенной.
В таком случае лейтмотивом, пронизывающем артистичные объекты и красивые во многих отношениях планы, кажется растерянность, сменившая страхи и восторги, владевшие градостроителями в начале 21 века. Катастрофические прогнозы не спешат сбываться – впрочем, как и футуристические утопии. Города меняются медленно, да и растут не так быстро, как в страшных рассказках урбанистов. Они гуманизируются клочками, распадаясь на минимально самодостаточные сегменты с собственными достопримечательностями и обитателями, для которых перемещение в другой район сродни путешествию.
Ренато Рицци: Building’s Kosmos
Эстетически эту ситуацию невозможно институировать, поскольку её сущность в раздробленности, в то время как архитектура с большой буквы всегда стремилась к целостности. И знаки, считываемые людьми, отличаются от тех, что подают зодчие: для местного обывателя Купчино совсем не похоже на Гражданку, а извне они неразличимы.
Маша Заборская, Андрей Люблинский: Малая триумфальная архитектура.
Арт-объекты слишком понятны, а градостроительные концепции – напротив, загадочны. Консерваторы, вроде Михаила Филиппова, толкают человечество к точке, когда оно отринет традиционное амплуа архитектора вместе с колоннами, ордерами и прочими прошлыми маркерами. А прогрессисты, вроде Сергея Падалко, позволяющего архитектору превратиться в консультанта, напротив, тормозят обывателей, не желающих принимать решения и брать на себя ответственность еще и за архитектуру.
Тем не менее, а может быть – даже тем более, смотреть со стороны на визуализацию их убеждений интересно. И не только их: состав участников впечатляет, да и вообще это – лучшая архитектурная выставка нынешнего года в Санкт-Петербурге.
Под занавес сезона в Петербурге и Москве подвели итоги конкурсов, посвященных офисным интерьерам и прочим рабочим пространствам. В северной столице тему прорабатывает журнал “Проект Балтия”, который ежегодно проводит конференцию и выставку «Офис.СПб», а в главной – портал OfficeNext, который ежегодно проводит форум Business & Design Dialogue, сопровождающийся экспозицией работ победителей конкурсной премии Best Office Awards 2017. Причём в этом году москвичи впервые сделали вылазку в город на Неве.
Студия Юдин и Новиков на форуме Business & Design Dialogue в Петербурге
Круглый стол «Деревянная архитектура: возвращение в город» прошёл на территории Генерального консульства Финляндии, и финские зодчие, само собой, выступали первыми, захватывая свежие головы публики. Тем не менее самое интересное началось потом, когда речь пошла о судьбе дерева в России и Санкт-Петербурге.
Пространство мастерской «Студия 44» в Санкт-Петербурге, деревянные конструкции без отделки.
Финляндию представляли три мастерские: Helin & Co в лице главного архитектора Мариитты Хелиневой, Kirsti Sivén & Asko Takala в лице лидера и совладельца Аско Такала, а также Konkret в лице архитектора и основателя Яакоба Солла. По размеру, кто не в курсе, эти фирмы отличаются в разы – в Helin & Co 74 сотрудника, если брать только проектировщиков и менеджеров, а в Konkret – 11.
Konkret, деревянные дома в районе Toukola (Хельсинки)
Тем не менее, у всех за плечами есть реализованные проекты, в которых дерево играет значимую роль – конструктивную или хотя бы декоративную, а то и смешанную: в интерьере сауны ему просто-напросто нет альтернативы. Впрочем, за пределами культовых финских бань судьба древесины складывается не так уж гладко.
То девелопер пожелает продать дом и в последний момент отказывается от деревянного фасада, способного, очевидно, оттолкнуть покупателя. То по ходу реализации прогрессивного проекта кончится финансирование. То еще какая-нибудь чертовщина.
Эти неполадки не прошли мимо чутких ушей главного архитектора Санкт-Петербурга Владимира Григорьева, смело уподобившего деревянную архитектуру электромобилю: в эксплуатации более-менее экологично, а насчёт производства – вопрос. Кроме того, если делать качественно, строить из дерева не дешевле, и срок жизни у деревянных зданий всё-таки короче. То есть вообще-то Григорьев только за, и даже имеет уникальный опыт участия в проектировании “деревянного” кампуса в Ульме, но в частности перспектива не просматривается.
Тут-то с ним и “позволил себе не согласиться” архитектор Никита Явейн, признанный нынче на Арх Москве “архитектором года”.
У него большой опыт проектирования деревянных строений, начиная с помещений, в которых работает «Студия 44» и заканчивая целыми общежитиями для бакалавров ВШМ.
Да, затраты на стройку могут быть сопоставимыми, но экономия на отделке и эксплуатационных расходах значительная.
Другое дело, что у нас, как заметил Никита Игоревич, глубоко “антидеревянные” нормативы, так что согласовать многоэтажное строение из дерева практически невозможно. То есть изредка возможно, но для этого нужно быть Явейном, а как им стать – вопрос, который не относится к теме круглого стола.
Музей в Томске, «Студия 44»
Правда, в пригородах шансов чуть больше, что продемонстрировала прекрасная Алиса Тимошина, представившая секцию из клееного бруса в таунхаусе, который строится в Лисьем Носу, в жилом комплексе “Прибрежный квартал”. Он не простой, а экологический, так что обращение к дереву закономерно, а двухэтажные постройки согласовать проще.
«Прибрежный квартал» спроектирован в духе органической архитектуры
Тем временем, по словам Михаила Мильчика, члена Советов по сохранению культурного наследия при правительстве Санкт-Петербурга и министерстве культуры РФ, будущее прошлой российской деревянной архитектуры по-прежнему остаётся под вопросом, и ещё каким. В Петербурге её исторически мало, тем не менее столичная практика – передавать инвестору в собственность отреставрированное за его счёт строение, у нас, как заметил всё тот же Явейн, не работает. Возможно, как раз оттого, что наши градозащитники страшнее.
Куратор мероприятия, главный редактор журнала «Проект Балтия» Владимир Фролов, предложил альтернативу – прикрепить к историческим памятникам денежно бескорыстных спонсоров. Григорьев ответил, что приветствует меценатов. В переводе на русский язык это значит, что бизнес у нас и так обременён всем, чем можно, и расширять список обязательных добрых дел в обозримом будущем никто не собирается.
Так разговор о прогрессивных технологиях и префабрицированных деревянных конструкциях в переводе с финского на русский неизбежно превратился в беседу о возможностях патернализма.
Форма благодарит за приглашение организаторов – журнал «Проект Балтия», генеральное консульство Финляндии в Санкт-Петербурге и Ассоциацию архитектурных бюро Финляндии (ATL)
