На прошлой неделе в Петербурге представили проекты участников форсайта “Петербург 2016: утопия и реальность“. Архитектурно-девелоперское будущее штурмовали отряды студентов-добровольцев под руководством хороших и разных кураторов. Заранее можно было предсказать, что в мероприятии, организованном холдингом РБК, победит какая-нибудь утопия, поскольку сегодня всякое намеренное преобразование действительности кажется фантастикой.

Буквально на днях, 7 ноября финская интерьерная выставка Habitare переберется в Токио, где оккупирует стенд на ярмарке Interior Lifestyle Living IFFT. Это смелый шаг, говорящий о том, что производители и дизайнеры из Финляндии считают, что готовы бороться за покупателя в стране, где дизайн всегда был на высоте, которая казалась недосягаемой. Между тем, петербургский дизайнер Сергей Белянчиков, который видел экспозицию в Финляндии собственными глазами, особенно впечатлился детской темой. И недаром.

Архитектор Евгений Чемёркин написал текст, который по его мнению “связывает практику Советских времён с современностью в локальной задаче оформления площади”. А по-моему, здесь речь не только об этом. И не только о том, что современные урбанисты называют “сценариями”.

Худшее в этом конкурсе – заседание жюри“, – сказал мне Барт Голдхоорн (Bart Goldhoorn), основатель журналов “Проект Россия” и “Проект Балтия” на вечеринке, которая прошла в фойе Новой сцены Александринки в честь этого самого заседания. Точнее – на галерее, прямо над пространством, где экспонировались работы архитектурных мастерских, приглашенных выразить свою точку зрения на развитие одной из трех территорий так называемого “серого пояса”.

Не подумайте плохого – дело не в предвзятости, а в том, что членов жюри, включая Барта, на выставку не сводили, и они принимали решение по буклетам. Что отчасти соответствует умозрительному характеру затеи КГА: в чистом виде конкурс идей, которые никто не собирается воплощать в жизнь. По крайней мере, честно: все знают, что в Петербурге победить – не значит спроектировать и построить, даже если проектировщики на это надеялись.



Mill City, фрагмент выставочного планшета Transborder Studio. Их концепция предполагала структуру из 10 функциональных хабов.

Кому над чем работать решил жребий, слегка нарушивший изначальное равновесие: соревноваться позвали по три архитектурных компании из Москвы, Петербурга и заграницы, но все столичные тяжеловесы (ТПО “Резерв“, архитектурное бюро “Яуза-проект” и архитектурное бюро “Рождественка“) столпились на зоне “Екатерингоф“.
На “Волковской” доминировали иностранцы – MLA+ из Нидерландов и Helin & Co из Финляндии, с которыми соперничала наша “Студия 44“.
И, наконец, “Французский ковш” достался петербургским архитекторам (“Земцов, Кондиайн и партнеры“), а также консорциуму трех архитектурных мастерских – “Евгений Герасимов и партнеры”, Speech и NPS Tchoban Voss из Берлина. С ними боролась за победу норвежская Transborder Studio.

Опорный план, фрагмент планшета MLA+.

Решение жюри восстановило баланс: в тройку победителей вошли голландцы (MLA+), москвичи (“Рождественка”) и союз Герасимова с Чобаном, который с небольшой натяжкой можно приписать к городу на Неве.

На самом деле подходы у победителей совершенно разные: MLA+ стремится создать новую структуру, не менее значимую и привлекательную, чем исторический центр города.
Герасимов и Чобан – растянуть центр так, чтобы серый пояс стал его продолжением,
а “Рождественка” скорее ориентируется на комфортабельную среду обитания как самоценное свойство.

Считайте, что состоялся предварительный обмен мнениями. Полезный, хотя бы потому, что на вечеринке преобладали молодые, у которых есть шанс дожить до практических преобразований. Между тем Голдхоорн теперь миноритарий: по закону как иностранец он больше не мог владеть СМИ и продал свои акции группе архитектурных компаний, в том числе – Меганому. Зодчие, по его словам, активно вмешиваются в редакционную политику – как и принято в России.

Зато на вырученные деньги бывший владелец журналов по совету жены купил недвижимость в Италии: дом на море, точнее – над ним, на холме. Дом на экране смартфона я не разглядела, но море по-настоящему синее.

В выставочном зале Центрального дома архитектора в торжественной обстановке подвели итоги конкурса на проект памятника Галине Вишневской. По определению сложная задача стала еще сложнее из-за участка, вплотную примыкающего к жилому дому.

Второе по счету открытие Новой Голландии стало удачнее первого. Тогда не было ландшафта и отреставрированных кирпичных фасадов, а претензии на внимание публики казались навязчивыми. Теперь у места, которое любили даже когда оно не существовало, появился характер. К счастью, довольно сдержанный.

Вообще-то Дмитрий Бобенчик занимается архитектурой, причем очень давно. Однако, в отличие от многих коллег, окончивших Мухинское училище (ныне – Академия имени барона Штиглица), упорно продолжает называть себя дизайнером. И не только называть: он склонен придумывать разные вещи, полезные для человечества в целом и отдельных людей в частности. Поэтому неудивительно, что Дмитрий сочинил ролик про самодельный стилус для айПада. И все же это хороший повод, чтобы дать автору высказаться.

Блог по определению эклектичен, и это развязывает авторам руки, что очень удобно. Но в журнальном формате есть своя прелесть: можно выбрать тему номера и сгруппировать вокруг нее все, что хочешь обсудить. И хотя при этом приходится наваливать на свои хрупкие плечи груз дополнительной ответственности, я решилась.