Боливия заменит Россию на биеннале в Венеции

Так что, хотя в выборе второй по бедности населения и одной из самых богатых ресурсами стран Латинской Америки просматривается политическая симпатия к гибридному государству с обнулённой конституцией, Боливию можно любить не только за это.

Тема BASC 2024 звучит как “Латиноамериканские параллели”, и всматриваясь в историю и жизнь боливийской архитектуры, можно обнаружить, что она, как и российская, имеет довольно давнюю и весьма высокую культуру зодчества, которое в основном занималось переосмыслением европейских достижений. Подражанием в чистом виде это не назовёшь, но и генерацией свежих идей – тоже.

панорама храма Каласасайя в Тиануако, Боливия, фото © rodoluca

Впрочем, это замечание совершенно не относится к мощной архитектурной цивилизации древних инков, которая в безвестности пережила период колониализма и не только, однако сегодня открылась изумлённому миру. Её, безусловно, можно с успехом представить в Венеции, однако ограничиваться древностями на биеннале, которое курирует Карло Ратти, нелогично.

здание Верховного суда Боливии, архитектор Julio Mariaca Pando, 1945 год

Во второй четверти 19 века колониальную барочную архитектуру в Боливии сменила, причём надолго, так называемая “республиканская”, которая преимущественно представляет собой насыщенный и декоративный вариант неоклассики, где концепция гармоничного мироустройства и стройной государственности переплетается с более романтическими местными мотивами. Считается, что республиканский стиль продержался до середины 20 века, постепенно растворяясь в эклектике, но не сдаваясь минимализму, слишком однозначному и сдержанному для боливийцев.

дом Garrido в Санта Крус, архитектор Mauricio Paniagia, SAMMA Arquitectura, 2023 год

Ехать в Венецию с республиканской архитектурой – значит, представить Боливию как консервативную страну, к чему она вряд ли стремится. Хотя у России, например, подобный опыт был: в 2016 году, избегая соперничества на ниве современных мыслей и проектов, мы посвятили павильон ВДНХ, причём куратор, описывая замысел, использовал слово “противофаза”. Как говорится, как в воду глядел.

таунхаус в Малаге, Испания, архитектор Rolando Aparicio, Aparicio Arquitectos

Между тем, в 21 веке боливийские архитекторы развивают два предельно контрастных направления. Первое представляет собой боливийский вариант постмодернизма, в котором нет места декору, однако фасады зданий отличаются демонстративной игрой объёмов, подчёркнутой разноразмерными оконными проёмами, которые в условиях жаркого (и не только) климата прекрасно вписываются в концепцию “устойчивости”. Это архитектура для немногочисленного среднего класса, которой, в частности, занимается Роландо Апарисио (Rolando Aparicio) – проектировщик, только что награждённый на BASC 2024 престижной премией за личный вклад в зодчество Боливии. Парадокс заключается в том, что львиная доля его проектов реализуется в Испании.

фасад чолетто в El Alto, архитектор Фредди Мамани, 2019 год

Второе направление практикует инженер и архитектор-самоучка Фредди Мамани (Freddy Mamani). Он связывает своё творчество с древними традициями Тиуанако, духовной прародины инков, и называет построенные по его проектам здания Choletto, соединяя в одном слове cholo* и шале. Это четырёхэтажные дома для “новых боливийских” с неописуемо яркими фасадами и интерьерами. На первых этажах размещаются принадлежащие владельцам коммерческие помещения, на втором уровне находятся роскошные танцевальные залы со столами для застолий, танцполы и несколько сцен для живой музыки. И, наконец, наверху живут хозяева – разбогатевшие на торговле ресурсами представители народа аймара.

зона ресторанов в чолетто, архитектор Фредди Мамани

Творчество Мамани было замечено в Европе, в частности – во Франции, куда его пригласил фонд Картье, и очень вероятно, что экспозиция Боливии на Венецианской биеннале 2025 будет строится на сочетании археологического комплекса Тиуанако и построенных Мамани в Эль Пасо “чолетт”, в чём есть своя логика: таким образом точно можно привлечь внимание.

Однако Апарисио не считает такое внимание лестным, он говорит**, что Мамани “удовлетворяет запросы по части имиджа и престижа, но не потребность в конфиденциальности. Снаружи грязь и пьяницы, писающие возле большого зала, входной порог как резкое разделение между частным богатством и общественной нищетой… Теперь мы возвращаем цветные стекляшки европейцам, которые аплодируют этому стоя, что почти оскорбительно.”

Будущее боливийской архитектуры Апарисио видит в иной самобытности, основанной на встрече традиции и современности: “Это не меланхолия и не тяга к колониализму, это то, как традиция понимается сегодня, это вневременная культура… Она позволяет нам развивать успехи прошлого, чтобы не быть рабами ошибочной новизны и, подражая новинкам из голландских журналов, проектировать дома, которые неизбежно в конечном итоге страдают из-за того, что являются дорогими и неустойчивыми: жара, протечки и ежемесячная покраска своего куба в белый цвет”.

Пока это намерение, которое на выставке не покажешь, но его нельзя считать несбыточным: сумела же Дания сформироваться как влиятельная архитектурная держава, опираясь на собственные представления о прекрасном. Другое дело, что для этого в 21 веке, кроме талантливых архитекторов и просвещённых заказчиков необходимо благополучное, свободное и цивилизованное общество, до которого Боливии далеко. И не только ей.

*cholo в данном случае обозначает современную материальную культуру коренных народов, в частности – аймара. Это же слово в Чили имеет совсем другой, оскорбительный смысл
** цитаты из интервью 2018 года журналу dat0s, с тех пор содержание нидерландских журналов изменилось в лучшую сторону