Баухаус 2026 против ресентимента

Нападки на Баухаус со стороны партии АдГ («Альтернатива для Германии») и тезисный ответ на них со стороны культовой институции свидетельствуют о том, что архитектура и дизайн в 21 веке становятся важнейшими из искусств. Крайне правые предлагают вернуть их в родное немецкое лоно (что бы это ни значило), а заодно отстоять право немцев на уют, изъятый свирепым модернизмом. Баухаус апеллирует к тому, что основанная Вальтером Гропиусом школа была и остаётся не только национальной гордостью, но и немецким вкладом в мировую цивилизацию, вызывающим трансграничный пиетет со всеми вытекающими из него плюсами.

Исторические фотографии здания Баухауса в Дессау. Из собрания Фонда Баухаус Дессау (Stiftung Bauhaus Dessau)

Попытку политиков поднять на щит ресентимент в области искусства можно объяснить не только тем, что в политике все средства хороши. Когда появился Баухаус, дизайн, как мы его сегодня понимаем, был в зачаточном состоянии, в то время как архитектура, включая произведения Ле Корбюзье, типологически оставалась статусной, оставляя простым смертным возможность разглядывать знаковые сооружения снаружи и, много реже — изнутри. В современном мире всё не так, и глобальные эстетические тренды определяют жизнь миллионов обывателей, причём, чем беднее человек, тем меньше у него выбора.

Можно ли считать это побочным эффектом воплощённых в жизнь идей Гропиуса или Миса ван дер Роэ? Скорее всего, да. Однако в том, что жители федеральной земли Саксония-Анхальт и верные избиратели АдГ живут в многоквартирных панельных домах с маленькими кухнями, виноваты не гении, стремившиеся внедрить искусство в повседневную жизнь человека, а череда социальных катаклизмов, о которых написаны тома. Не пересказывая их, можно отметить несколько значимых для культурного контекста факторов.

Во-первых, концепция модернизма в принципе была реакцией на объективное вырождение материальной среды после перехода к массовому машинному производству, так что произведения и подходы школы Баухауса надо сравнивать не с творчеством Лукаса Кранаха Старшего или гравюрами Альбрехта Дюрера, а с пугающе бессмысленной застройкой и низкокачественными товарами, заполонившими Германию после Первой мировой войны. Немецкие модернисты взяли на себя миссию исцеления больной страны, они не разрушали ценности.

Во-вторых, исторически Баухаус глубоко укоренён в героический и аскетический немецкий протестантизм и теснейшим образом связан с выдающимися инженерными успехами довоенной Германии. В нём не было ничего луддистского. И в этом заключается его неоспоримая национальная идентичность.

В-третьих, благодаря перечисленным выше национальным особенностям именно немецкий модернизм в изводе Баухауса получился самым масштабируемым, готовым к воспроизводству и поэтому покорил сначала США, а потом и весь мир, включая страны с великим культурным наследием и традициями ручной обработки материалов, вроде Италии и Японии. Надо также заметить, что в его распространении большую роль поневоле сыграл Третий рейх, который уничтожил школу и выдавил её адептов за пределы страны. Причём, положа руку на сердце, можно сказать, что тогда официозная попытка вернуться к «великой немецкой культуре» не породила почти ничего, кроме невыносимой пошлости, так что после поражения уничтожать, по большому счёту, было нечего. И победители ограничились сносом нескольких зданий, одиозных по содержанию и перегруженных нацистской символикой по форме. Значимые руины не состоялись.

Очевидно, что претензии функционеров АдГ к Баухаусу представляют собой набор клише, не имеющих отношения к исторической действительности и действительности вообще. Как справедливо заметила Барбара Штейнер (Barbara Steiner), директор и CEO Bauhaus Dessau Foundation: «В конечном счёте обвинения со стороны АдГ весьма стереотипны. Они имеют в виду такую версию Баухауса, которой никогда не существовало исторически и которая, разумеется, не существует и сегодня».

С политической точки зрения попытка отрезать от государственного финансирования музей, который за год посещают примерно 150 000 туристов со всех концов света, больше похожа на выстрел в сердце мягкой силы ФРГ, от которого бюргеры из ГДР-овских многоэтажек не выиграют ровным счётом ничего. И на этом можно смело ставить точку в споре о природе и потенциале Баухауса. Правда, это не значит, что современный модернизм безгрешен, просто его усовершенствование вне компетенций и реальных стремлений крайне правых.