Механизмы формирования культуры и цивилизации

Пытаясь осмыслить ситуацию, к конструктивным идеям приходит на базе виденья польский художник-исследователь Владислав Стршеминский (Strzeminski Wl. Teoria widzenia. Krakov,wyd. Literackie, 1969)
Автор исходит из предпосылки, что мир существует, но без глаз мы бы его не увидели. Чтобы его увидеть, нужен человек, который видит.
А виденье это не только пассивное восприятие зрительной информации. Полученные сведенья мы подвергаем мыслительному анализу. Существует, таким образом, взаимное влияние мышления на виденье и виденья на мышление. Мышление ставит вопросы, на которые должно ответить виденье.
Многовековая практика двойственной специфики виденья привела к формированию у человека такого интеллектуально-психилогического качества как з р и т е л ь н ое с о з н а н и е, определяющее его уменье воспринимать окружающее пространство во всем его разнообразии. Каждой эпохе свойственны свои, достигнутые границы виденья, свое зрительное сознание, обусловленное познавательными возможностями эпохи. Художественный прогресс в искусствах на протяжении всей истории зависел именно от изменений, которые проходили в зрительном сознании. Эти изменения всегда были связаны с соответствующими формами изображения.
История развития восприятия – это история развития уменья пользоваться виденьем.
Выводы, к которым человек приходит на основании зрительных впечатлений, становятся все более точными. В этом, исторически обусловленном процессе, отражается уровень зрительного сознания эпохи Каждая последующая общественная формация, ставя новые задачи, способствует всегда росту зрительного сознания – совершенствования уменья использования зрительных впечатлений. По уровню зрительного сознания становится известно, какое количество элементов мира мы познаем с помощью наших глаз. Рост зрительного сознания явлется, таким образом, отражением процесса развития человечества.
Конструктивность исследования Вл. Стршеминского и состоит в том, что он , проникнув в процессы эволюционного развития зрительных сознаний, начиная с их первоначальных типов (контурного, силуэтного, объемного,) показывает как изменялись, возрастали, обогащались при этом изобразительные способности человека.
Человек научился строить орнамент, архитектонизировать ритм (неолит) .
Благодаря объемному видению (Vв. до н.э.), человечество стало воспринимать мир трехмерным.
Эмоциональная перспектива уступила место перcпективам математически выверенным - прямой параллельной, центральной, косоугольной параллельной проекции (Средние века).
Светотеневое видение открыло дорогу барокко, подвижное физиологическое - импрессионизму.
В ХХ веке развиваются конструктивистская трактовка формы, благодаря сплошному остеклению фасадов – иллюзорное виденье (Середюк И.И. Восприятие архитектурной среды. Львов, Вища школа, 1979).

Завершающая организующая цель зрительного сознания – с т и л ь, материализованный, наглядный итог формирующихся цивилизаций. Стили – важнейшее достижение архитектуры. Они способствовали упорядочению, концентрации и сохранению результатов творческой деятельности человека, образующую культурное историческое наследие человечества. Благодаря возможности на наглядных примерах общаться с его формами, проникать в его смысл и логику, мы не случайные субъекты лишь своей эпохи, а продолжатели всей человеческой цивилизации.
До определенного времени все происходило сравнительно бесконфликтно.

„Зрительное сознание - трехмерное виденье - стиль“ - до сих пор самая результативная и устойчивая творческая система, успешно выдавшая на-гора египетские пирамиды, Парфенон, арку Тита, Собор парижской Богоматери, Софию константинопольскую, Цвингер, капелу в Роншане, в ХХ столетии начинает давать сбои.
Хотя ускоренные методы получения знаний, новые материалы и технологии как будто и создают благоприятные условия для развития нового зрительного сознания, тем не менее оно начинает натыкаться на изрядно энергетически ослабевшее трехмерное виденье. Интеллектуальному ослаблению эпохи способствуют значительно исчерпавшие или вовсе потерявшие свой выразительный энергетический потенциал, художественные средства и приемы зрительного сознания.
Архитектура банализируется, девальвируется как искусство, перестает справляться с возлагаемыми на нее всеусложняющимися интеллектуальными задачами. Она не способна мобилизоваться как стиль, взять на себя цивилизационные задачи. Чтобы человек ни делал, выйти за пределы им же установленных параметров - высоты, длины и ширины, он не способен.
Удачных цивилизационных примеров овладения традиционным пространством в ХХ веке становится все меньше. Творческая система как бы „свертывается“, теряет свою специализацию. Вернее, она, приспосабливается к новым потребностям и возможностям.
Вследствие дефицита энергетических цивилизационных стимулов, которые могли бы способствовать формированию нового зрительного сознания, ХХ век специализируется на культуре. Составной очень важной, но не исчерпывающей содержание цивилизации .
Архитектура становится самовыражением локального значения. Это даже не мода, поскольку мода претендует на то, чтобы быть вкусовым, нередко настойчивым требованием. Современная архитектура закрепила за собой культурную функцию до такой степени, что возникла потребность и возможность ее упорядочить и хотя бы на какой-то период легализировать. Притцкеровское движение это делает оперативно и успешно. Однако, сделать нечто большее с продуктом трехмерного видения и заторможенного зрительного сознания, оно не может.
Таковая судьба ожидает и объекты Хадид и Гери. Выше культурных эпизодов - как все „авторские стили“ Притцкеровских лауреатов - они не подымаются. Цивилизационными стилями им быть не суждено. Они обречены на кратковременную, хотя нередко и почетную, культурную функцию. После „ своих 15 минут славы „ (Энди Уорхол), они уйдут в небытье вслед за „хрущевками“ и малоэтажками.
Формальная всеядность, илюзия свободы, озарившая нас в результате дезактуализации предписаний стиля и соцреализма, сделали с современного архитектора безудержного романтика. Увы, этому исторически, как будто логическому исходу, избежать тупика тоже не удалось.
Началось с различных точек зрения, потребовавших различных точек отсчета . Эпоха, с одной стороны, интелектуально оказалась неспособной на организованное стилеобразование, с другой – формообразование (и не только в искусствах) настолько активизировалось, что понадобилось введение понятия довольно абстрактного плюрализма .
Благодаря человеческой активности, импульсы зрительного сознания не прекратились. Они проявляются в всплесках, которые изменяют физическую форму, не затрагивая само зрительное сознание как цивилизационный инструмент.Именно эти физические изменения формы начали особенно активно выплескиваться в архитектуре в последние десятилетия ХХ столетия.
Последние десятилетия ХХ века становятся десятилетиями индивидуализированной, самой раскрепощенной за всю историю архитектуры эстетики.
Процесс созидания идет все время. Начинается дигитальный век, как преддверья еще больших формальных и пространственных изменений.
Как оценить это состояние, мы еще не знаем. И это нас как будто не особенно тревожит. Между тем, следовало бы обратить внимание, какой веер символов автор оживляет своей архитектурой. Тем более, что, как это атипично можно сделать, и демонстрируют нам лауреаты Притцкера . Это они взяли на себя функцию развивать культуру, в конце-концов, также составную цивилизации.
ХХ век фактически окончательно покончил со стилевой метафизикой. Не следует ли подумать о том, а как архитектура будет вести себя, когда ей необходимо будет создавать цивилизационный стиль - антипод карнавального духа культуры - с помощью метафизической архитектуры?. Не будет ли это новая кризисная ситуация?

Адекватная оценка этого состояния оказывается непростой, нестандартной.
Начало сомнений положила Большая наука. Тормозящий эффект деффицита адекватных величин, описывающих мироздание, чувствительнее всего ощутили физики. Они раньше всех воссомнились в достоверности объяснений нашего мира, математически стали определять его иные параметры.
По пути развитию культурного плюрализма авторской архитектуры пойдет и ХХI столетие. И с этим до тех пор, пока не оправдаются надежды, возлагаемые на женевский „Большой адронный калайдер“, ничего сделать не удастся.
Что наступит, когда М-теория подарит человечеству новые пространственно-временные измерения, и как их используют наноархитектура и наноурбанизм, предвидеть трудно. Но то, что именно в этом есть путь к перспективному зрительному сознанию архитектуры, сомнений остается все меньше.
Суперструнная теория уже в ближайшее время может стать источником необходимой энергии для развития новой романтики, действительно ожидаемой и аутентичной. Когда Большая наука делает роковые усилия, чтобы разобраться в строении нашего, оказавшегося далеко неопре-деленным, мира, нельзя архитекторам с провинциальным упорством делать вид, что это их не касается. Тем более, когда вегетация нового виденья проходит не только „за бугром“ , но и на нашей почве.

Алгоритм-итог

Человек видящий
Двойственная природа восприятия : сотрудничество биологического виденья и мышления.
Историческое формирование зрительного сознания, как процесса развития человечества.
Стиль – материализация зрительного сознания, способ накопления и сохранения интеллектуальной деятельности.
Система, формирующая цивилизацию, : „зрительное сознание – четырехмерное пространство-время – стиль“.
ХХ столетие: цивилизационный кризис.
Плюрализм форм. Господствующее развитие культуры.
ХХI столетие : гипотетические измеренья М-теории.
Формирование нового зрительного сознания.
Предпосылки цивилизационного стилеобразования.