Череда интерьеров описывает существование современного горожанина гораздо точнее, чем смена времен года или ландшафтов. Жизнь, которая по-прежнему остается для нас важнейшим из искусств, по большей части протекает внутри зданий, а в промежутках — внутри автомобилей и самолетов. В России путешествие по эстетичным интерьерам — привилегия состоятельных людей, компенсирующая традиционное отсутствие благообразной и ухоженной градостроительной среды. На практике она сводится к «виду из окон», ибо именно с такой дистанции не заметны удручающие детали. Словом, весь мир — театр, или, в лучшем случае — кинематограф, и упрекать архитекторов в том, что они превратились в декораторов, несправедливо. Умение придать эстетическую полноценность фрагментам окру жающего мира — не пустяк. И за ним, как за нарисованным на стене очагом, порой скрывается дверца, открыв которую, мы заглянем в архитектурное будущее.
Разгул театральности, стыдливо именуемой литературностью, в оформлении развлекательных заведений сейчас можно считать явлением прогрессивным. Во-первых, конкретный образ лучше, чем унылый образ «роскоши вообще», заполонивший рестораны и казино вскоре после крушения социализма. Тема, по крайней мере, задает правила игры, в рамках которых автор имеет возможность что-то сказать, а мы — что-то с него спросить. Во-вторых, вопиющий в большинстве случаев разрыв между архитектурой здания и решением интерьера, здесь приобретает приятный привкус сознательного контраста. И славный гипрок, не изменяя своей бутафорской природе, выглядит более органично, чем в частных апартаментах. Наконец, все, что делает оформление особенным, но интуитивно понятным, привлекает посетителей — а именно с этой целью владельцы заведений привлекают архитекторов. Откровенная фантастичность джунглей или морских просторов завораживает и, вместе с тем, кажется более уместной в сочетании с типовой наружностью дома, чем стилистика
барочного дворца или рыцарского замка. Море, как источник концепции, используется чаще — может быть, потому что ощущать себя Колумбом приятнее, чем Маугли. Или потому, что водный простор органично сочетается с открытой планировкой, а транспортные средства, от каравелл до подводных лодок, несут в себе неоспоримый заряд мужественной романтики. Или потому, что морская стихия сопротивляется описательности, но благосклонна к символике...
Итак, пока корабль плывет: в отсутствие большого стиля архитекторы умудряются развивать предметный язык, не сползая в бутафорскую иллюзорность. Однако плавание в этом направлении небезопасно — пресловутый Титаник изнутри напоминал скорее дом, чем корабль. И как известно, сходство с объектом, неприспособленным для передвижения, было далеко неслучайным.