Интерьер офиса в Токио, спроектированный Хироши Накамура (Hiroshi Nakamura & NAP), на первый взгляд не слишком отличается от прогрессивного московского пространства, где сотрудники помещены в аквариумы. Разве что зелени много. Тем не менее он создан по-другому и по-японски.
Перефразируя одного диктатора прошлого века, можно сказать, что глобализация – это бумажный тигр, которым нас стращают уже долгие годы. Бездарных не спасет традиция, которую они неминуемо опошлят и превратят в клише. Талантливым свободный обмен идеями и даже мода только помогают проявить ценности, сформированные на родине. Например, во Вьетнаме, где архитектурная мастерская Vo Trong Nghia Architects в этом году построила индивидуальный дом Binh House.
Фото © Snohetta
Помимо проектирования музеев, театров и сверхэффективных зданий великая и могучая Snohetta подвизается на ниве дизайна интерьеров. И не простых, а золотых – и в прямом, и в переносном смысле слова. Или только в переносном – с учетом особенностей национального менталитета.
В отличие от Юлии Черкун, которая создала себе студию на месте мастерской архитектора Белогруда, перебравшийся в Бельгию итальянский архитектор Джузеппе Фаррис (Giuseppe Farris) обосновался в бывшем хлеву. Однако тоже не стал насиловать природу здания, хотя и прибегнул к совершенно иным средствам.
Вообще-то профессия и работа – не одно и то же. Но для дизайнера интерьера Юлии Черкун именно так и есть. К тому же с первого визита в ее студию меня не покидало чувство, что это замечательное помещение на Петроградке – не просто наглядное свидетельство статуса или следствие удачи, а судьба, сложившаяся из явных совпадений и невыясненных закономерностей. Впрочем, Юлия, естественно, видит здесь, как и всюду, другое: архитектуру, пространство, материалы. С этой стороны я и зашла.
фотографии интерьера и портрет © Иван Сорокин
Назван победитель конкурса концепций общественного пространства в бизнес-центре Белые Сады. Соревнование позиционировалось как международное и оправдало задуманный статус: в нем приняли участие творцы из разных стран, от Италии до Индонезии. Однако им не стоило слишком доверять прилагательному “архитектурный”.
Архитектура длится долго, а интерьер – нет. Он постепенно рассасывается, теряя целостность и смысл до тех пор, пока не исчезнет последний предмет, в котором, как кощеева смерть в яйце, все еще жил авторский замысел. Или гибнет сразу под бодрое жужжание дрели. Тем не менее, и даже – тем более, именно в интерьере время успевает запечатлеть очередную гримасу, а место – код, часто затертый до неузнаваемости.
Несколько дней тому назад жюри официально объявило победителей весьма любопытного интерьерного конкурса: в преддверии бельгийской выставки Biennale Interieur архитекторам и дизайнерам со всего мира предложили продумать концепцию кафе или бара для выставочных павильонов. Их построят к осени, но понять, что к чему, можно уже сейчас.
