Архитектура времени Текст: Наталия ШУСТРОВА

По старинным поверьям, привидение отличается от живого человека тем, что не отражается в зеркалах. Время - это "привидение наоборот", невидимое, но постоянно отражающееся во всем, что нас окружает. Эта "башня времени" выточена из палисандра. Лестница, поднимающаяся по спирали, внезапно обрывается на пути к полусферическому куполу с механизмом, без слов говоря о недоступности времени. Причудливая архитектура сооружения, в котором почти античные колонны сочетаются с решеткой, а на куполе, похожем на фрагмент собора, красуется минималистский циферблат, воплощает привлекательность и тщетность человеческих усилий. И человечек, замерший в глубоком раздумье у нижних ступеней, кажется на этом фоне вопиюще маленьким и одиноким. Однако в целом все очень гармонично, и все на своем месте: время парит на недосягаемой высоте, ступени терпеливо взбираются вверх, а человек думает... Красный палисандр, высота 70 см. "Время боится пирамид", - говорили древние в изумлении перед долговечностью творений собственных рук. Но как бы гордо ни звучали эти слова, человечество еще в младенчестве осознало непреодолимое могущество времени, его неумолимое движение. Не в силах справиться с невидимой, но влиятельной субстанцией, люди не могли избежать и неравной борьбы с ней. Борьбы, в которой даже относительный успех воспринимался как победа: недаром в любом обществе слава, способная прорваться в будущее, ценилась выше богатства или власти... Барабаны с цифрами - предки современных циферблатов. Петербургский архитектор Евгений Жук использовал в своем произведении мотив колеса, превратив эти часы в своеобразный памятник детству механики, эпохе первых паровозов и швейных машин. Красное дерево, высота 60 см. Может быть, именно желание сделать поступь времени мягче заставило часовщиков и декораторов заключать часовые механизмы в футляры, ничем, кроме циферблата, не напоминавшие о драматизме убегающих мгновений. Похожие на шкафчики настенные часы создавали иллюзию прирученного времени, а более изощренные, с движущимися фигурками и прочими затеями, напоминали безобидные и занятные игрушки. Одним словом, их форма, порой весьма затейливая, не просто маскировала механизм, но отвлекала зрителя от самой сущности процесса, зафиксированного с помощью колесиков и стрелок. Мастерство резчиков по дереву и чеканщиков служило для успокоения, а созданные ими часы не пробуждали в людях тайный страх перед ускользающей под мерное тиканье жизнью. Двадцатый век - век насильственного прощания с иллюзиями, и часы, которые создает петербургский архитектор Евгений Жук, парадоксально современны. Эта восхитительно уравновешенная и в прямом, и в переносном смысле композиция из деревянных колесиков ежечасно приходит в движение, заставляя нежно звенеть латунный "органчик". Красное дерево,120 х 120 см. Современная беспощадность, с которой автор обнажает бесчеловечное торжество времени, находится в парадоксальном контрасте с привычным материалом и архаическим способом его обработки. Часы мастера сделаны из деревянного массива, а детали выточены на дедушкином станке с ножным приводом. Создавая их, он словно бросает вызов излюбленному в наши дни способу преодолевать быстротечность дней за счет скорости. Возможно, самое оптимистическое произведение - часы-храм, где время имеет форму солнца, к которому ведут две удобные лесенки. И хотя они начинаются высоко над головой сидящих на ступенях философов, все же есть надежда, что среди стольких мудрецов найдется один, умеющий летать. Красный палисандр, высота 55 см. Его труд медленный, а произведения полны расточительной тщательности. Глядя на них, невольно вспоминаешь Кастанеду, утверждавшего, что единственный шанс спасения заключается в безупречности. Мастера завораживает сам процесс работы, и, наверное, поэтому его часы, несмотря на выраженную в них видимую победу времени,вызывают не страх, а восхищение. Часы-город, не то средневековый, не то Петербург проходных дворов и колодцев. Наглухо закрытые двери, окна-бойницы и человечек, одинаково далекий и от земли, и от неба. Красное дерево, 30 х 30 см.